Драка как народный ритуал (часть вторая)
Своеобразным «приколом» и одновременно испытанием на храбрость было намеренное прохаживание парней из разных деревень вдоль села, в котором отмечался праздник, шеренгами, почти полностью перегораживавшими улицы деревни. Шедшие навстречу шатии практически перекрывали друг другу путь, стремясь вынудить соперников уступить дорогу или повернуть назад. «Ну, бывали, што ведь идут — например, вот Девятаа Пятница празник у нас был — наших человек семьдисят идёт, семьдисят пять (гармонист идёт в первых рядах) и там то же самоо. <…> Ну, и не отворачи(в)али друг от дружки. Это не дай Бог, если мы смелые, а от нас отвернули! Это значит уступили, проиграли считай што поле боя!» Уступивших дорогу высмеивали: «Ну, это как по-русски в матах-то всяко там, хто как выкрикнет. Ну, там матом; „Трусы!”» (д. Никоново) 302.
Именно таким прохаживанием вдоль улицы шатий объясняется обычное начало драки: будучи не в состоянии разойтись, соперники, проходя мимо, невольно или умышленно задевали друг друга плечом. «Ну, кому наа подрацца, дак тот ткнёт коо ли плечом — и партия на партию! Ну, ткнёт: оттуда идут — и ты идёшь, играэшь в гармонью. И поглядишь, хто коо тут задев — и потасовка пошла тут» (д. Ларине) 303. «Один к другому подошов, плечом толкнув — и пошло! „А-а, ты меня задел! За што задел?” Друг другу не понравилось — и пошло!» (д. Шугино) 304.
В некоторых случаях драка сводилась к поединку между атаманами (а порой начиналась или завершалась им). Атаман воплощал важные качества традиционного молодежного мужского коллектива. С одной стороны, он в полной мере репрезентировал его коллективную агрессивно-наступательную мощь и полномочно управлял ею, с другой — являлся воплощением предельной раскованности и свободы, позволявшей ему подняться над коллективом и в полной мере проявить свою индивидуальность. Атаманами часто становились «отлётные» парни — особенно отчаянные, «лютые» драчуны, нередко сидевшие в тюрьме за хулиганство не один раз. Это обстоятельство обусловило и некоторую «криминализацию» законов мужской артели. Поэтому девушки «за атаманом не больно гналися, он такой хулиган дак!»
201
Вместе с тем в молодежном фольклоре культивировался идеализированный образ атамана как храброго и бескомпромиссного бойца, справедливого защитника «своих». «Он среди своих никому не уступал, вот ево, значит, и выбрали атаманом. Стал, примерно, годов с шеснаццати, с семнаццати, уж он, значит, был атаманом. И драка эсли начинаэцца, дак он первой, значит, с ножиком не то с тростью. Вот. И тут остальныя все, значит, ево поддерживают. И он если не убежит, не струсит, вот в одной драке, в другой, и вот назывался он атаман. Выделявся он тем, што всегда идёт впереди,за им, значит, поддержка, все остальныя. Вот» (д. Скрепилово) 305. Если драка готовилась заранее, атаман разрабатывал план боя. «Там он руководит. А сам потом пойдёт. Толькё начинщики идут, а он потом занимаэцца этим делом» (д. Кузьминская Шекс.).
Храбрости атаману прибавляла уверенность, что за ним стоит не только его «шатия», но и все «родословие», т. е. его многочисленная родня. «Партия на партию бываэт, в деревне не одна будет партия. Большие главари, всем неохота уступить. Так и было, так и было — неохота уступить всем. У ково это родословьё большое, дак тово не тронут. Тот и форсил, у которово родословьё, ево не дотыкнуцца» (д. Ефаново) 306.
Провокацией к драке могли быть специальные частушки про «своего» и «чужого» атамана:
Атаман у нас молоденький,
Не выдадим ево,
Семерых в могилу вгоним
За ево за одново.
(д. Жукове) 307
Атаман идёт дорогой,
А ребята стороной,
А мы еб… атаману
Деревянной бороной.
(д. Звереве) 308
Атаман идет вперед,
Мы его помощники,
Кто заденет атамана,
Засверкают ножики!
(д. Малеево) 309
Атаман у вас высокой,
Токо виники ломать;
Нае…нули по баклуше —
Улетев, е…на мать!
(д. Ларине) 310
202
Из нагана выстрел дали,
По реке пошел туман, .
Что ты голову повесил.
Наш веселый атаман.
(д. Яхреньга)311
Атаману нашему
Здорово досталося,
Четыре зуба с половиной,
Три еще осталося.
(д. Ваганово) 312
Партия на партию,
Которая возьмёт,
Атаман у нас молоденький, .
Нигде не пропадёт.
(д. Верхняя Пустынь) 313
Характерной чертой поведения атаманов было «выломывание», сопровождавшееся различными вызывающими жестами и выходками. «Безобразие сцены увеличивается еще и тем, что многие страшно ругаются, ги-
кают, хоркают по-лошадиному» (Улома) 314. «Выломывались — это уш! С выпляской идут и всяко там это вычивиривают. Да… И обязательно песни матерные вот [пели]. Ну, какую песню там? Их же очень-очень [много] — там сотни! Ну, вот:
Атаман идёт по бережку
И машет батожком.
“Атаманову сударушку
Е…ут под бережком.
[Атаман «ломается»], а остальные песни поют. Он запевает, остальные подтяги(в)ают песню эту, частушку. <…> Куплет споёт и хорнёт и в это время подпрыгнет и спляшот. [Или] вот за ворот рубашки руки положит и рубашку порвёт у себя — атаман. Да, у себя, сам у себя. Да, да, да, когда ломаэцца. <…> А обычно пьяные всегда это. Но не напивалисе вот как теперь!.» (д. Устье) 315. «Заносяцца, дак вот это звали „ломаэцца”. Ишь „славник” разломався! Шобы ево уважали. <…> Пляшет бойкой, писню споёт да и захоркаэт. Ну а заплясал да писни поёт хулиганские да хоркаэт, дак, конечно, драка без конца будет» (д. Починок Гряз.) 316.
203
«Хорканье» — один из самых впечатляющих приемов демонстрации агрессивности и презрения к сопернику, известных в западных р-нах области. Хрипящий звук, возникавший при втягивании в себя воздуха, отдаленно напоминал рычание хищного зверя. По свидетельствам некоторых рассказчиков, «хорканье» считалось совершенно неприличной выходкой («это пострашнее мата будет»); по отношению к девушке оно выражало сексуальное желание. Разошедшегося подвыпившего плясуна, начавшего «хоркать» при пляске, немедленно выставляли: «А хоркали (публики много на улице!), когда пляска идет в кругу. Ну, уш тода ёо — скажут, што: „Уходи, хватит тибе!” — не пустят больше на круг…» 317. В Уфтюге, по сообщению С. В. Мальгинова, «хоркать — употребляется в значении „совокупляться”. В этом случае показывается характерный жест руками: указательный палец левой руки суют и обратно выдергивают из накрепко сжатых пальцев правой руки, просовывая в образовавшееся кольцо от соединения указательного и большого пальцев левой руки. <…> Звук, произносимый под названием „хоркать” — похож на хрюканье свиньи» 318.
При встрече шатий «хорканье» было формой прикалывания: «С гармоньей одне идут оттуда, а мы отсюда [= навстречу друг другу]. И вот друг перед дружкой-то вот и хоркают. В гармонью играют. И вот как хорканье-то это, што: „Вот хто я!” — хто сильнее…» (д. Глухареве) 319.
Иногда формальным поводом к драке могли стать претензии к гармонисту или сопернику в пляске. «Тут как-то — ой! Парня изрезали, всё лицо изрезали, игрока. Заиграл, што-нибудь не такое сыграл — и ево изрезали. <…> Пляшут да вот, ты пляшешь, другой вышел, тожо пляшот, вот на перепляс, помешали, на улице не хватаэт места, толкнули друг дружку — вот те драка» (д. Починок Гряз.) 320.
«Прикалывание» во время гуляния по улице или при пляске могло включать в себя не только «ломание» и «хорканье», но и «стращание» — исполнение частушек с угрозами в адрес «супостатов», т. е. других парней, претендующих на благосклонность девушки, за которой ухаживал (или хотел бы ухаживать) поющий. «[Пели это] ну, на задир. Ну, вот если ревнуэшь, тебе охота с этой девкой ходить, дак. Вот он и поёт:
Супостата ненавижу,
Как собаку бёлуу:
Финский ножик запехаю
Под лопатку левую!
Это страшшаэт, видишь… Ну, и на гулянье. Вот тут встричаэцце и напеваат ему тут элак…» (д. Ларине) 321.
Супостат идёт дорогой,
На дорогу выйду я,
Супостата захе…,
Будет милочка моя.
(д. Глубокое) 322 .
204
По деревнюшке пройдем,
Пропоём,проухаем,
Супостата заберём,
По голове натукаем.
(д. Глубокое) 323
У товарища наган,
Я куплю резинушку,
Я ишщо похулиганю
Нонешнюю зимушку
(д. Боково) 324.
С пением такого рода частушек желающий начать драку заходил в круг, образованный молодежью соседней деревни, и начинал плясать вопреки установленному порядку, задевая плечом других пляшущих парней, «ломаясь» и «хоркая». «Каждый праздник без „драчи” не обойдется. Обязательно на гулянье один пляшет, другой выйдет на перебой и вытеснит того из круга. Толкали друг друга, кулаком поддадут» (д. Макарове) 325. «Гостей на праздник собиралось много, „набивались втугую”. В теплое время года выходили на улицу, плясали у дома. Бывало и на драку. Драки начинались во время пляски на кругу. Один другого с круга столкнет, а друг обиженного за того заступится» (д. Пестино). «Оне вот, ты играэшь, мы пришли. Я скажу там Ваньке или как: „Играй, я пойду плясать!” А этот парень скажот: „Не по(й)дёшь! Я буду плясать!” На перебой плясали. Вот и роздеруцца» (д. Боково) 326.
Пляска, которую исполняли перед дракой, отличалась агрессивной, вызывающей манерой, намеренным утрированием движений, желанием подавить партнера-соперника. «Это уж ковды у йих горячка подходит, дак оне и с пляской. Ну, вот разозлицца, ковда разозлился уж, это ему надо. [Пляшут] хто как можэт, молотит. Ножик в руке, машет, штоб не подходил никто. В случаэ чево, дак сразу и махнёт» (д. Кузьминская Шекс.). «Начинаэт, значит, вот, гуляэт, ну, человека четыре-пять. Выйдет с гармошкой, один идёт вперёд, значит, пляшет, а второй, значит, там, размахиваэт тростью. Ну видят, што эти ребята чё-то задумали. Вы в гармошку играйте, как вроде под пляску, называэцца „хулигансково”. Тут не хорошево „хулигансково” играют. Так же играэт, токо што более так веселей, не то што как культурно под пляску ли што ли, а так более погромче, значит. Вроди с таким с капризом это дело, нервничаэт. Гармошку роздергиваэт, а так обыкновенно играэт. Плясуны вот это и идут, из себя рукам машут, значит, и пляшут и песни поют, такие вульгарные песни всякие, ну матерщина. Из себя выставляют, што: „Вот я какой!” И руками! Оне дают знать, што: „Я! Ко мне не подходи!” На драку идут, дак раскидывает руками, и там ножки повыше это, ну, хулиганская выходка такая. И вот встречаюцца, значит, мы идём человек пять-шесть, примерно, встречу человек пять. Я тебе — раз! Ударил. Тростью там или палка есть, клюшки такие вересовые, деревянные ходили. Одному я ударю, те тоже, значит, не смотрят — ну и пошло! И начнут! Забегали тут все…» (д. Хреново) 327.
205
Важную роль в «прикалывании» играл гармонист: идя рядом с атаманом, он исполнял наигрыши под частушки «на задир», а также специальный наигрыш «под драку», напоминавший призывные звуки трубы. «Когда скажут, что надо хлестнуть ково, то гармонист станет играть „под драку” — часто, с отрывом. Два парня пляшут горяцяэ, горяцяэ. Другой нацьнет письней подкалывать: „Ты играй, гармоня наша, / А чужую разорвем!”» (д. Пантелеевская) 328.
«Под драку» часто исполнялась обычная плясовая, но звучавшая резко, «гармонь как будто рявкает».
Атаман, играй под драку —
Веселее задирать,
Устоит твоя головушка,
А моей не устоять.
(д. Тарасовская) 329
Началом драки могло быть противоборство гармонистов, иногда в сопровождении других парней. Так, в д. Большое Раменье выходили гармонист и двое парней, которые плясали под его игру. Через некоторое время они давали знак своему гармонисту играть «под драку», это служило вызовом для соперников: в круг выходили гармонист и двое парней из другой группы. Начиналось соревнование: пляшушие задевали, толкали друг друга, а потом вступали в драку, к которой присоединялись и другие. «Я в Роксоме насмотревсе уш это: хлёшшуцце ремням, бляхам — кров летит! Гармонист ходит — и игра какаа-то специальная, „под драку”» (д. Шугино) 330.
Именно с нападения на чужого гармониста иногда и начиналась драка: «Это когды, знаэшь, эт зляцце, дак. Вот друг на дружку косяцце. Как ужо писня-то поёцце:
Поиграй, гармошка наша,
Мы чужуу разорвем!
(Г)де на нас робята сердяцца,
Туда гулять идём!
Ну, это дак эт другой раз роздеруцце, дак и гармошку порвут: ножом поронут — и всё!.» (д. Ларине) 331.
206
Рукопашные столкновения и драки в Вологодском крае, особенно в западной его части, отличались ожесточенностью, а порой и жестокостью, больше напоминая поножовщину. «Драки были особенно в Троицу как война, хуже войны это дело. В ярости это всё, даже некоторые вон в речку прыгали без всяких рубах, и рубах нет. Я прыгаю, надо мне спасацца, ведь убивали сколько. Война, настоящая война была» (д. Хреново) 332.
Для драки изготовляли специальное «вооружение», а также использовали подручные средства. В Череповецком у., по свидетельству конца XIX в., «раньше дрались кулаками, но лет 15 тому назад „эту моду оставили” и стали пускать в ход поленья и колья, и этого оказалось недостаточно, и орудиями в драках начали служить камни, гирьки, ножи, а иногда и топоры. В таких деревнях как Остров, Верховье, Бор не то что у взрослого парня, а и у подростка лет 12-15 можно нащупать в кармане камень, железину или нож, когда они предвидят, что будет драка. Такие драки нередко оканчиваются смертоубийствами, увечьями, не говоря уже о легких ранах»333. В Вельском у. «„с простыми руками” дерутся редко. Стараются сорвать жердину с огорода или найти камень или полено. Лучшим орудием считается так называемая „дровяная палка”, т. е. палка, которой колют дрова (которой колотят по топору, забитому в толстый кряж): она имеет короткую ручку и толстую головку — и очень увесиста. Любимое дело в драке — повалить противника и топтать каблуками» 334. В Белозерском у. при драке «в ход пускаются камни, колья, кулаки и ножи. Убийства все-таки редки, зато проваляться в постели и проохать 2-3 недели после драки — не редкость» 335.
Часто «дрались железными прутьями — „тростями”. Ребятишки помладше камни подносили, была и поножовщина. Слышал, что в Никольском р-не за три дня до праздника мочили в больших чанах колья, чтобы было чем драться и чтобы колья не ломались от удара» (д. Пестино)336. «Были драки, дак это не было празника, штоб целовека не убили. Быват камнем колонут. А быват некоторый носит гирю, понимашь, вот; ранше гири — видев? — были: на весах эти, што на ремень можно одеть. А у некоторых ножик быв, што и ножиком ткнёт, понимашь» (д. Аверино) 337. «Кулак, кулак, потом эти были такие вот это, выливали из олова налодошки такие. С ремешком. Если уж попадёт, так крепко хватит. Гири, гири это были там. А было в эти годы довоенные, триццать седьмой, вот шестой, четвёртый год, вот это зарезали у нас когда тут паренька одново. Это у нас, а так я знаю: там, в этой стороне, <…> дядю зарезали. Да. Дак носили ножы-то на виду. Тот не ткнёт, у которого на виду нож (тово скорей зарежут), а который ткнёт — у нево на виду нет» (д. Викторово) 338.
У опытных бойцов существовали собственные приемы и тактика ведения боя. «У каждого завзятого драчуна есть свои меткие удары, которыми он старается поразить противника. Один метит в переносье между глаз. От ловкого удара в это место не может устоять на ногах самый сильный человек. Другой норовит под ложечку ткнуть, третий — „в причинное место”. Поваленного на землю таскают за волоса, за бороду, если она есть, бьют носками и каблуками сапогов в грудь, в бока; топчутся на груди, по спине колотят поленьями, кольями» (Улома) 339.
207
При драке никогда не смущались, если противник оказывался в явном меньшинстве или был повержен на землю: «Чем больше лежит на земле, тем сладше бой, как говорицца… Бывало, што вот (были драки), што по триццать — сорок человек одноб лежачево бьют. Ну, и травмировали людей…» (д. Никоново) 340.
Участие женщин в драках обычно не допускалось этикетом, однако считалось вполне допустимым, что женщины разводят дерущихся по сторонам, разнимают их или даже защищают «своих» мужчин (мужа, брата) от нападения «чужих». «Своих ребят, вот, например, наше Скрепилово деревня, а розадрались, примерно, с новгородовським, дак новгородовськии [девушки], значит, пристают за своих ребят, а наши скрепиловские девушки за своих ребят. Оне, значит, йих сдяржавают. Тех, значит, оттаскивают, всё он тут с ножиком, девушку всё-таки не трогаэт дак. Так што вот девушки оне, ну, способствовали как бы заглушить эту драку» (д. Скрепилово) 341. Несмотря на ожесточение, присущее драке, самое большее, что грозило девушке или женщине, это случайный удар, т. к. «даже самый пьяный не тронет девушку». «Девушка бывало, зашышала, штобы ему ещё не попало. Одна вот, на Угле-то дрались, этово, Серёгу-то Соколова сбили, дак Нинка Сизова не пала, дак ево бы убили! Она просто упала на ево. А он всё равно не женился на ей» (д. Братовец) 342. «Бываэт, што девушка даже обнимаэт, а тут девушку уж не трогали. Она закрываэт, значит, закрываэт кавалера. Уже всё — кавалер спасён. Девушку не будут…» (д. Хреново).
Заканчивались драки, когда одна из сторон отступала или обращалась в бегство, а преследование соперника продолжалось до границ «своей» территории. В некоторых местностях принято было устраивать мировую. «После драк хотя и мирятся, но мир этот обыкновенно непрочный, до первой ссоры, а первая ссора бывает в первом удачном случае. Мирятся поссорившиеся и подравшиеся иногда сами по себе, а больше на волостном суде делают покладку, причем с обидчиков». Взятую с обидчиков плату сообща и пропивали (Улома) 343.
Иногда инициаторами заключения мира выступали двое авторитетных парней, которые договаривались склонить своих приятелей к прекращению драк, что и закреплялось устройством «мировой». «После драки это период какой-то прошёл, а потом встречаюцца там за столом вот два: один новгородовський, другой скрепиловський, и говорит, што хватит нам это спорить. Этот новгородовських уговариваэт, што не будем больше со скрепиловським драцца. „Ну, хватит ребята, говорят, драцца. Давайте это всё закончим тут”. А скрепиловський, значит, слушают ево, с новгородовським не деруцца. И миряцца. Значит, встречаюцца, и говорят: „Хватит, ребята, нам спорить тут, пусть новгородовський тут с нам гуляют и всё, не будем. Давай выпьем за то, штобы у нас не было больше драки”. Такие мировые были» (д. Скрепилово).
265. Соколов В. [Этнографические сведения о крестьянах Норовской и Попадьинской вол. Вологодского у. Вологодской губ.]. Рукопись. 1898г.// РЭМ. Ф.7. Оп. 1. Д. 154. Л. 41.
266. СИС Ф1999-9Волог., №33-37 (Смирнова Н. В., 1927 г. р. из д.Арсеньево, прож. в д. Старое).
267. СИС Ф1999-13Волог, № 113-114 (Киров С. И., 1912 г. р. из д. Скрепилово).
268. СИС Ф1999-14Волог., №161, 163 (Ильина Н. Д., 1925 г. р.; Козлова 3. С., 1929 г. р.; Беляева Г. И., 1931 г. р., все из д. Братовец).
269. Духовная культура Северного Белозерья. С. 108.
270. СИС Ф1999-9Волог., №74 (Красильников П. И., 1921 г. р. из д. Хреново, прож. в д. Старое).
271. Морозов И. А. Женитьба добра молодца… С. 159 и след.
272. СИС Ф1999-14Волог., №161, 163 (Ильина Н. Д., 1925 г. р.; Козлова 3. С„ 1929 г. р.; Беляева Г. И., 1931 г. р., все из д. Братовец).
273. Городецкий П. [Этнографические сведения…]. Д. 130. Л. 11-12.
274. Румянцев А. Д. [Этнографические сведения о крестьянах Новгородской губ., Белозерского у., д. Бор Чуриновской вол.]. Рукопись. 1899 г. // РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 700. Л. 17об.
275. Соколов Б. М., Соколов Ю. М. Сказки и песни… С. XIV!.
276. СИС Ф1999-13Волог., № 115 (Киров С. И., 1912 г. р. из д. Скрепилово).
277. СИС Ф1999-9Волог., №77 (Красильников П. И., 1921 г. р. из д. Хреново, прож. в д. Старое).
278. МИА 23: 58 (Лебедев И. М., 1920 г. р. из д. Шугино, прож. в д. Мосеево Вашк.).
279. Антипов В. А, [Этнографические сведения о крестьянах Новгородской губ. Череповецкого у. Уломского края]. Рукопись. 1899 г. // РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 805. Л. 19.
280. Там же.
281. Соколов В. [Этнографические сведения…]. Д. 154. Л. 41.
282. СИС 22:9об. (Архипов М. И., 1921 г. р. из д. Малеево).
283. ТЕЛ Ф1997-20Волог., № 103 (Токарева А. А., 1920 г. р. из д. Ефаново, прож.
на ст. Лежа).
284. МИА Ф1994-11Волог., № 19 (Задунаев С. Н., 1922 г. р. из д. Ларине, прож. в д. Трифонове).
285. СИС Ф1999-15Волог., № 182 (Сизова С. И., 1925 г. р. из д. Кузьминская Шекс.).
286. МИА 22:38, 39 (Сошин В. А., 1907 г. р. из д. Пантелеевская).
287. МИА Ф 1994-12 Волог., № 42 (Ганичев А. М., 1940 г. р. из в д. Никоново).
288. СИС Ф1999-9Волог., №75 (Красильников П. И., 1921 г. р. из д. Хреново,
прож. в д. Старое).
289. СИС Ф1999-13Волог., № 87-88 (Мухина В. А., 1926 г. р. из д. Зуево, прож. в д. Стризнево).
290. Румянцев А. Д. [Этнографические сведения…]. Д. 700. Л. 17об.
291. СИС Ф1999-13Волог., № 165-166 (Киров С. И., 1912 г. р. из д. Скрепилово).
292. МИА Ф 1994-12 Волог., № 48 (Ганичев А. М„ 1940 г. р. из в д. Никоново).
293. СИС Ф 1999-1 Волог., № 62 (Павлова А. В., 1922 г. р. из д. Звереве, прож. в
д. Георгиевское).
294. МИА Ф 1994-12 Волог., № 48 (Ганичев А. М„ 1940 г. р. из д. Никоново).
295. СИС Ф1999-13Волог., № 126-135 (Киров С. И., 1912 г. р. из д. Скрепилово),
296. СИС Ф1999-1Волог, №61 (Павлова А. В., 1922 г. р. из д. Звереве, прож. в
д. Георгиевское).
297. Буслаев А. Беседы с играми и песнями… Л. 7.
298. Мужские частушки Огибаловской вол. Кадниковского у. Вологодской губ., записанные студентом 1-го курса Вологодского педтехникума Феодосием Окининым в 1923 г. // ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 333. Л. 1об.
299. ТЕЛ Ф1997-22Волог., № 33 (Кузнецова А. Н., 1913 г. р. с. Сидорове).
300. Буслаев А. Беседы с играми и песнями… Л. 7.
301. Мужские частушки… Л. 2.
302. МИА Ф1994-12Волог., № 37 (Ганичев А. М., 1940 г. р. из в д. Никоново).
303. МИА Ф1994-11 Волог., № 10 (Задунаев С. Н., 1922 г. р. из д. Ларино, прож. в д. Трифонове).
304. МИА 23:57об. (Лебедев И. М., 1920 г. р. из д. Шугано, прож. в д. Мосеево Вашк.)
305. СИС Ф1999-13Волог., № 130 (Киров С. И., 1912 г. р. из д. Скрепилово).
306. ТЕЛ Ф 1997-20 Волог., № 105 (Токарева А. А., 1920 г. р. из д. Ефаново, прож. на ст. Лежа).
307. СИС Ф2000-8Волог., №19-20 (Шульгина К. М, 1930 г. р. из д. Жукове,
прож. в д. Подвалье); МИА 23: 67о6. (Лебедев И. М., 1920 г. р. из д. Шугино, прож.
в д. Мосеево Вашк.); СИС 22:10 (Архипов М. И., 1921 г. р. из д. Малеево).
308. СИС Ф1999-1Волог., № 61 (Павлова А. В., 1922 г. р. из д. Звереве, прож. в с. Георгиевское).
309. СИС 22:10 (Архипов М. И., 1921 г. р. из д. Малеево).
310. М ИА 24:148об. (Задунаев С. Н., 1922 г. р. из д. Ларино, прож. в д. Трифонове).
311. СИС 6:32о6. (Голубев М. И., 1927 г. р. из д. Яхреньга, прож. в с. Сямжа).
312. СИС Ф1997-14Волог., № 59 (Кабанова А. В., 1910 г. р. из д. Ваганово, прож. в пос. Вохтога).
313. ТЕЛ Ф 1997-21 Волог., №61 (Рожкова А. Д., 1918 г. р. из д. Верхняя Пус-
тынь, прож. в пос. Вохтога).
314. Антипов В. А. [Этнографические сведения…]. Д. 805. Л. 19.
315. МИА Ф1994-12 Волог. №50 (ГлебоваА. М., 1926 г. р. из д. Устье, прож. в д. Поповка).
316. СИС Ф1997-5Волог., № 129 (Палибина М. Ф„ 1918 г. р. из д. Починок Гряз., прож. в д. Глубокое).
317. МИА 23:104об. (Кириллов Н. И., 1922 г. р. из д. Глухарёве, прож. в с. Липин Бор).
318. Малъгинов С. В. Народный словарь Кадниковского у. Вологодской губ. 1900г.//ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 113. Л. 15об.
319. МИА 23:105 (Кириллов Н. И., 1922 г. р. из д. Глухарёве, прож. в с. Липин Бор).
320. СИС Ф1997-5Волог., № 122 (Палибина М. Ф., 1918 г. р. из д. Починок Гряз., прож. в д. Глубокое).
321. МИА Ф 1994-11 Волог., № 17 (Задунаев С. Н., 1922 г. р. из д. Ларино, прож. в д. Трифонове).
322. СИС Ф1997-4Волог., № 37 (Кошкина Т. А., 1924 г. р. из д. Глубокое, прож. на ст. Лежа).
323. Там же.
324. ТЕЛ Ф1997-22Волог., №2 (Рыжова М. П., 1919 г. р. из д. Боково, прож. в пос. Вохтога).
325. СИС 27: боб. (Рогалина А. А., 1932 г. р. из д. Макарове).
326. ТЕЛ Ф 1997-21 Волог., № 83 (Рыжова М. П., 1919 г. р. из д. Боково, прож. в
пос. Вохтога).
327. СИС Ф1999-9Волог., № 67-70 (Красильников П. И., 1921 г. р. из д. Хреново, прож. в д. Старое).
328. МИА 22: 37, 38 (Сошин В. А., 1907 г. р. из д. Пантелеевская).
329. ШНВ 1:43 (Громова Р. П., 1925 г. р. из д. Тарасовская).
330. МИА 23:57об. (Лебедев И. М., 1920 г. р. из д. Шугино, прож. в д. Мосеево Вашк.).
331. МИА Ф1994-11 Волог., № 14 (Задунаев С. Н., 1922 г. р. из д. Ларино, прож. в д. Трифонове).
332. СИС Ф1999-9Волог., №73 (Красильников П. И., 1921 г. р. из д. Хреново, прож. в д. Старое).
333. Антипов В. А. [Этнографические сведения…]. Д. 805. Л. 18об.
334. Рождественский А. [Этнографические сведения…]. Д. 104. Л. 6.
335. Румянцев А. Д. [Этнографические сведения…]. Д. 700. Л. 17об.
336. СИС 6:10 (Катышев А. А., 1921 г. р. из д. Пестино, прож. в с. Сямжа).
337. ССН 9: 53об. (Родичев П. Ф., 1917 г. р. из д. Аверино).
338. СИС Ф2000-14 Волог., № 38 (Уваров В. И., 1923 г. р. из д. Ви.кторово, прож. в д. Палема).
339. Антипов В. А. [Этнографические сведения…]. Д. 805. Л. 19.
340. МИА Ф1994-12Волог., № 41 (Ганичев А. М., 1940 г. р. из д. Никоново).
341. СИС Ф1999-13Волог., № 133 (Киров С. И., 1912 г. р. из д. Скрепилово).
342. СИС Ф1999-14Волог, № 165 (Ильина Н. Д., 1925 г. р.; Козлова 3. С., 1929 г. р., обе из д. Братовец).
Евгеша says:
Да, ребята.. все как в старые времена - ничего не изменилось. ТОлько теперь вместо атаманов - главари банд. И нарываются они точно так же. А главное в драке - будет всегда таким - показать свою удаль молодую да превосходство над другими…
мая 15, 2008 at 5:10
Александр says:
“Драка как народный ритуал” своеобразный коллер многих народов. В том числе и русского. “Что за свадьба драки нет” А в какой деревне, спокойно воспримут ухаживания своей красавицы, щеголем, из соседней деревни, или района?
мая 15, 2008 at 7:44
Editor says:
Если в парламенте народные избранники кулаки чешут, отчего же простом народу не потешиться…
мая 15, 2008 at 15:43